Лысковские казаки. Станица Воскресенская.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Лысковские казаки. Станица Воскресенская. » Законы Казачьего Круга ! » Про восстание Кондрата Булавина в книге !


Про восстание Кондрата Булавина в книге !

Сообщений 11 страница 13 из 13

11

Сидели в полотняном балаганчике, заместо писчего стола попик-расстрига приспособил туго набитые кожаные саквы, а сверху ещё божественную книгу подложил. И на белой бумаге со слов Булавина написал такое:
"ПРЕЛЕСТНАЯ ГРАМОТА
Атаманы-молодцы, дородные охотники, вольные всяких чинов люди, воры и разбойники…
Кто хочет с походным атаманом Кондратием Афанасьевичем Булавиным, кто хочет с ним погулять по чисту полю, постоять за волю и веру истинную, красно походить, сладко попить да поесть, на добрых конях поездить, то приезжайте ко мне на речку Донец и Айдар… А со мною силы: донских казаков семь тысяч, запорожцев шесть тысяч, Белгородской орды и калмыков пять тысяч!"

Беглый поп с малолетства умел писать размашисто, а как дошел до этого места, до этих тысяч, так и пером водить перестал, отвалилась у него рука. И рот у него открылся от удивления. Долго лупал глазами на Кондрата, потом закатился сатанинским смехом, начал икать.
— И все у вас, на Дону, такие-то? — захлебнулся он радостью.
— Молчи, старая кутья! — сказал Булавин. — То не обман, а вера. Что с вечера написано; то с утра явью окажется!
— Да то уж непременно так, то я разумею, — смеялся поп. — Благослови господь нашу ложь во спасение! Не обойди милостью своей!..
— Ну вот! Напишешь таких листков дюжину, я с ними казаков разошлю в ночь, а потом и поглядим!
Пока варево кипело в котле, пока барана крутили над огнем, сидел Кондратий молча в палатке, глядел, как поп умело ставит титлы и крючья, и каждую новую грамотку чуть ли не из-под рук выхватывал у него. А сам на безделье доставал из кармана сушеный горох, в рот кидал. Каждую горошинку раскусит и половинку выплюнет, а другую половинку сжует.
Дюжину грамот успел-таки накатать расстрига, после рука устала. Начал поп интересоваться, как атаман с горохом обходится, и тут же усмотрел в его обычае смысл. Поморгал умными глазами и снова рассмеялся:
— И все у вас, на Дону, такие, атаман?
Булавин и ему отсыпал гороху, не пожадничал. Кивнул ответно:
— Не знаю, поп, все ли, но через одного все ж таки попадаются…
Васька Шмель принес жареную, пахучую баранью ногу, обтекавшую жиром, потом втянул полный бурдюк с вином и, распрямившись, сказал лениво:
— Там, атаман, двое по степи скачут в нашу сторону. Не знаю, к нам, нет ли…
Булавин вскочил с кошмы, кафтан застегнул, волоса пятерней оправил, будто давно ждал тех верховых. Крикнул радостно:
— Бросай бабье дело, встречай конных! То – добрые вести!
Поп опять глянул на Кондратия с удивлением, ничего не сказал.
А у самого входа в атаманскую палатку уже храпели взмыленные лошади, звякнули стремена. Васька Шмель ввел под полотняный навес двух заморенных мужичков, старого и молодого. А Булавин сразу узнал старого, то был известный гультяй-бродяга с Верхнего Хопра, Лунька Хохлач, добрый охотник на диких кабанов, коз и прочую орленую дичь о двух ногах, какая по царскому указу мыкается от Борисоглебска до Астрахани и обратно.
Рядом с бородатым Хохлачом стоял совсем зеленый юнец, моргал устало, рукавом сопли вытирал.
— С сыном, что ли, прибег, Лунька? — спросил Кондратий весело.
— С сыном, атаман! — поклонился Хохлач. — Нужда великая погнала. Круг собрали мы в Пристанском городке, и круг тот послал нас, кои знают тебя по обличью, во все стороны, чтобы сыскать и немедля к себе звать. Ждут тебя на Хопре, атаман, ещё с зимнего мясоеда!
— Кто? — спросил Булавин.
— Казаки с новопришлыми. Войско.
— И много? — опять спросил Кондрат, хотя уже все понял с первого слова.
— Ежели верно подсчитать, атаман, так сто тыщ, — сказал Хохлач, устало моргая и вытирая кулаком пот со лба.
— Сто?! — ахнул поп-расстрига и выронил гусиное перо. – Ахти, господи, а мы-то тут маху дали в грамотке!
Он посмотрел на Булавина виновато, с плутоватой усмешкой.
Булавин усадил гостей к баранине, а лошадям ихним велел задать корма.
— И чего ж люди ваши там делают? — спросил он Хохлача. — Лодки, струги мастерят, смолу варят?
— Нет, того ещё не начинали, — сказал виновато старик.
— А чего же думали? Ворон, что ли, считали без толку?
— Говорю: тебя ждут! — озлился Хохлач. — Голову в таком деле нужно, Афанасьич…
— Ах, дьяволы, бездельники! Приеду, пороть зачну каждого третьего, чтобы у второго чесалось! Такое время пропустили даром!
И засмеялся:
— Василий, послам с Пристани – первый ковш! Придвигайтесь ближе, дорожку неблизкую погладим!
Тут Кондратий вроде бы невзначай заметил попа, что пялил на него ошалелые буркалы, сгреб пачку заготовленных писем, скомкал и сунул в карман.
— А твоя работа, поп, нынче насмарку пошла! — захохотал он. — Завтра иные письма будем рассылать с тобой, попомни слово! Чернилку далеко не убирай!
Васька Шмель не жалел вина, полные ковши наливал. Но вино не брало на этот раз атамана, он хлестал его как воду и совсем мало закусывал, все другим оставлял…
Пристанский городок в верховьях Хопра гудел пчелиным роем. И не масленица взбудоражила многотысячную толпу, весть добрая. Сам походный атаман Кондратий Булавин объявился, приехал людей спасать.
Лунька Хохлач не соврал, собралось в городке великое множество беглых со всей России, может, поболее двадцати тысяч, да голутвенных казаков столько же, да ещё много других инородцев с Волги на подходе было.

12

Данный материал с некоторой редакцией взят из романа Анатолия Знаменского "Завещанная река", написанный в советское время. Причём при его написании Знаменский А. использовал оригиналы пыточных Ильи Зерщикова, хранящиеся в военно-историческом архиве.
Так же обращаю внимание форумчан на то обстоятельство, что написание данного литературного произведения нельзя рассматривать как предвзятое со стороны автора, например, поскольку межклассовая борьба, описываемая в произведении и возносимая советской властью как идеология, не стыкуется с судьбой самого Знаменского, отец которого был расказачен и репрессирован.

13

Что б тебя Кондратий хватил!

Фраза появилась на Дону, во время войны Казачьего народа за независимость от авторитарного режима Романовых-Захарьиных-Юрьевых в 1707 году.
До нападения Петра 1 на казаков, Дон был самостоятельным государством, не входившей в административное управление Московского прозападного центра.
Политическая самостоятельность Дона во внешних и внутренних делах, беспокоили царское правительство, поэтому с конца XVII в. оно начало насаждать оккупационные, европейские порядки в верховьях Дона.
Стремясь лишить Дон самостоятельности и покончить с государственностью казаков, Петр I вводит в 1707 г. на территорию Донской Орды значительную военную силу - войска под командованием кн. Ю. Долгорукого.
Долгорукий начал планомерное уничтожение казаков -
Оккупационные войска уничтожили множество казачьих станиц, хуторов -«А нашу братью казаков многих пытали и кнутом били и носы и губы резали напрасно, и жон и девиц брали на постели насильно и чинили над ними всякое ругательство, а детей наших младенцев по деревьям вешали за ноги».
Цепной пёс царизма Долгоруков, был убит, по преданию - одним ударом сабли самого Кондрата Булавина, откуда и пошло выражение.


Вы здесь » Лысковские казаки. Станица Воскресенская. » Законы Казачьего Круга ! » Про восстание Кондрата Булавина в книге !